Когда наконец съезжаешь с прямого шарфа асфальто-бетона, забыв вовремя нажать на тугой тормоз и резко крутнув руля, заставляешь кокетливо вильнуть задом "старушку-копейку", слегка буксанув о придорожный гравий наконец понимаешь - приехал. И хоть надо еще чутка порулить по кривым рельсам заросшей полевой дороги, коей никогда не иметь своего имени ни на одной из карт, понимаешь - приехал.
А дорога тебе рада, не прячет камней в траве меж колЕями, не пылит, не пугает лужами да гатями - бежит себе перед глазами, рисуя смешные носатые рожицы, когда катишь по ней сверху вниз, глядя в даль. Приехал...
Закат то каков! Будто чьи-то сильные руки вылили на горизонт огромную чашу Мартена, отчего облака враз зажглись небесным пожаром.
Вот и старый почерневший хутор, один из не многих уцелевших на моей малой родине, навсегда оставленный прежним хозяином, давшим мне когда-то добро на редкий ночлег. Зарос совсем. Кругом такая тишина, что кажется, если заглушить сейчас урчащий на холостых оборотах мотор, сразу станешь глухим - заложит уши, будто под водой, хоть продувай. От того и ищу под старым камнем, завернутый в лоскут целлофана старый ключ и при свете фар иду отпирать калитку, затем только, вкатившись во двор, глушу наконец свой "пепелац".
Решив не топить, зажигаю свечу и иду крутить пробки. Затем по плану на ночь чайку и баиньки. Бросив под голову рюкзак, улегся на старом матраце.
Ах как спится-то тут, без назойливых тревожных "новостей", очередных кровавых триллеров, без ненавистной РЕКЛАМЫ.
Собакин, за пять своих лет, выучив наизусть, что тут можно и на диван, под ноги к хозяину - уже там.
Завтра на охоту. И кто его знает, что ей снится теперь, долгожданная охота, или убегающая на длинных ногах миска с кашей, только вот пыхтит, поскуливая божья тварь, наполняя сердце мое безграничной любовью, рисуя на моем лице смешную ухмылку:
Нет, пожалуй еще закурю:
Помню как еще ребенком, соскочив с рейсового автобуса на конечной остановке, закинув за плечи рюкзак, шел я вместе с мамой почти двадцать верст пешком, в свою родную деревеньку, чтобы поправить могилку бабули да деда к Радунице. И хотя я их и не знал почти, и деревушки давно уж нет - память была.
И как мать говорила:
"Смотри, чем ближе к родному дому, тем твоя ноша легче".
И действительно, я стал подмечать, что рюкзак то легчал. Это потом уже я узнал, что на каждом привале мать потихоньку вытаскивала из него, то банку с краской, то молоток, то клещи, перекладывая их в свою сумку.
Ноги несли к окутанной тайными былинами малой речке, что брала свое начало из святого ручья, где я вытащил своего первого огромного полукилограммового окуня на простого червя, насаженного на не хитрую детскую снасть...
И как в другой раз, будучи гораздо старше, гордо рулил старый, дряхлый "запорожец", собранный своими руками долгими зимними вечерами в холодном старом гараже, везя уже изрядно поседевшую мать туда же спустя много лет, на ходу улыбаясь деревенским красоткам.
Зарулив по ходу к развалинам древнего монастыря, построенного еще в "лохматые" века князем Мстиславльским, в честь своего сына, потерявшегося на охоте в лесных трущобах, выслушал очередную легенду от встреченных там же археологов энтузиастов, о чудесном прозрении горе-охотника, умывшего глаза из святого ручья и вышедшего по нему тогда к людям. Вот и я искупался там же в купели и двинул восвояси...
Так и недавно совсем, выкроив время у бизнеса, привез я свою старушку туда, где в овраге текла все та же река детства, только теперь ее можно было легко перепрыгнуть в самом широком месте. И думалось мне уже о том, что здорово было бы как-нибудь тут поставить охотничий дом, на месте старой панской усадьбы, где когда-то батрачила бабка, от которой не осталось уже ничего, кроме парка вековых исполинов. Да поправить наконец, старую, покосившуюся, давно заброшенную церквушку с провалившимися черными купалами. Обосноваться и жить, глядя в окна на границу теперь уже другого, чужого государства....................
Наглая предательская мысль, не дает поднять голову с подушки, давя глаза теплыми ладонями утра. А может еще часок подремать? Еще немного пожалев себя, и так и не поняв почему, встаю. Собакин, судя по довольной заспанной роже, похоже догнал таки свою миску во сне. И вставать ему тоже не в масть, а надо. Но толи знакомый шелест, разворачиваемого бутерброда, толи его запах заставляют, насторожив уши и открыв глаза, быстро сигануть к столу с кровати:
"Что на охоту хозяин, так я ж в первых рядах, бутерброд весь не ешь, а?"
Снова смеюсь, кряхтя как старый дед, - "На!"
Хватив в карман жменю патронов, вспоминаю, что манок то забыл. Как всегда, хоть что-то, да обязательно забуду. Ладно, нахожу взглядом старую жестяную банку-пепельницу, решаю соорудить сам на скорую руку. Благо, чертеж в голове - авось отзовутся. Быстро откромсав полосу, загибаю как надо и пробую дуть - не свистит. Слегка обжимаю. Вот, совсем другое дело. Беру ружье и в лес.
А тем временем солнце уже высунув свою огромную блестящую лысину над лесом, вмиг зажгло миллионы царских червонцев, висящих на кронах берез, заставляя прищурится двух китайцев - меня и собаку. Лепота!
Медленно бредем по лесной тропинке, изредка останавливаясь и прислушиваясь не свистит ли кто: "Тииуу..., тииу фьють".
Тихо:
Теперь уже сам: "Тииуу..., тииу фьють", и чутка приждав, идем дальше.
Птицы давно проснулись, и радостные трели во славу новому дню летят со всех сторон.
"Тииуу..., тииу фьють", - вторю я им.
"Тииуу..., тииу фьють", - вдруг не решительно отозвался тот, за кем мы пришли. Стою, прислонившись спиной к дереву, стараясь не шевелиться. Собака тоже замерла в глубоком пардоне.
Чу, за спиной знакомое лопотание крыльев. Медленно выглядываю из-за ствола дерева, одновременно поднимая ружье. Рябчик смотрит в противоположную от меня сторону. Медлить нельзя, ибо собака вот-вот не выдержит и погонит нашу "добычу". Так и есть, не успел я прицелиться, как сукА перехватила охоту в свои руки. В три прыжка к нему и "Яу-Яу-Яу"!
"Фыррр", те же крылья за елку и тишина. Иду на экзикуцию - в глаза смотрит:
"Прости мол, не буду я больше", - и хоть не верю, прощаю. Зная, как она любит наши редкие с ней охоты, как наказать?
Вновь топчем иглицу, да старую пожухлую листву лесной тропинки. Пора покурить.
Вот на пути поваленный ствол, заросший мхом, да старыми опятами. Грузно сажусь:
Посвистев еще пару раз, решаю вернуться. Может встречу еще каких пару уток, если пойду к дому не лесом, а лугом вдоль канавы. А вдруг!
Теперь день короток, но красив! И коли нет дождя, вся округа сияет багряными красками осени. Небо чистО и прозрачно. Облака, как кудрявые барашки, поджав ноги и втянув шеи, тихо плывут по ветру. Пушистые седые травы еле-еле колышут земную колыбель старого луга:
И вот, ты уже снова в машине. Рядом на сиденье, скрутившись калачиком, мирно дремлет уставшая пЕса. А впереди серая стрела асфальта, и ты нехотя давишь правой ногой педаль, оставляя за собой теперь уже не известно на сколько, кривые рельсы безымянных дорог.
Прочитал с огромным удовольствием!
Почему то вспомнилась одна заброшенная деревенька, куда раньше любил ездить на охоту. Там на берегу маленькой речушки стоит памятник, яблони ломятся от яблок, а домов уже не осталось. И только недавно узнал, что из всех ушедших на фронт из этой деревни, назад никто не вернулся, по этому и памятник поставили...
Butch2006
спасибо! завораживающая "картинка"!
Душевно
Плюс много!!!
------------------
С уважением, Александр.
"... Что есть жизнь, как не миг прожитого беззаботного детства, бесшабашной юности, серьезной зрелости да мудрой старости, все..."Язык для комментариев не поворачивается, да и нужны ли они...
А за ТАКИЕ снимки вот действительно спасибо - мозг не только воспринимает картинку, но и пытается о чём-то подумать...
------------------
Прочёл с удовольствием. Николай.