Семья.
В одну из охот на вышках мне посчастливилось наблюдать интересный фрагмент лесной жизни.
Середина августа, погода стояла прекрасная, летнее тепло еще не ушло, солнечные дни радовали душу, вот-вот должна открыться осенняя охота на водоплавающих. Та часть души, что захватила охотничья страсть, находится в ожидании череды приятных событий, 'открытие по перу', нароста грибов, затем гусиный пролет и на излете осени до нового года копытные.
На посеянные нами поля, несмотря на осеннее богатство природы, зачастили кабаны. Совсем скоро созреет орешник, а за ним и желудь подоспеет и тогда они надолго пропадут с полей. Отойдут на жировку и пока не пройдет пора лесных деликатесов вряд ли появятся на моих полях. Поэтому, когда выдалась возможность и фотоловушки зафиксировали системную активность - решил съездить на вышки посидеть 'посторожить поля'.
Но как это часто случается нашим планам что ни будь да помешает. По-хорошему следовало бы выстроить все так, чтобы добраться до полей часам к 7 вечера. Но дальняя дорога в родные края, а затем и дорога в угодьях с сюрпризами в виде поваленных деревьев и мелких поломок, внесли свои корректировки. На крайней точке моторизованного пути я оказался уже после 9 часов.
Поставил машину закинул рюкзак за плечи, взял карабин и двинулся на вышку.
На этот раз я собирался посидеть на вышке дорога до которой пролегала через маловодную летом речку, которую нужно переходить в брод. Место для брода люди определили когда то давно. В этом месте речка была чуть шире, но заметно мельче чем выше или ниже по течению. Летом вода в ней весело, озорно и довольно громко журчит переливаясь через россыпь камней, лежащих на подстилающем ложе из известняковых пород, подобно горошинам перца рассыпанным по столу.
Осенью и весной характер реки меняется радикально и становится сродни бурному горному потоку. Место брода через нее находится на месте старой развалившейся мельницы и несуществующей ныне переправы через речку. Берега круты и русло в этом месте постоянно, хотя ниже по течению, где бег вод успокаивается - отчетливо видно, что русло с течением времени меняет свое положение.
Уже подходя к речке, на грязи, замечаю следы пребывания стада кабанов. Видно, что они здесь держатся. Перейдя речку и поднимаясь в горку, также наблюдаю следы активности кабанов. Дорога к броду, на этом берегу, сбегает вниз с высоты метров 10-15 к журчащему потоку. Видно, что по ней звери ходили на водопой и обратно. А в месте небольшого плато расположенного примерно на середине подъема, где несмотря на все мои попытки прорыть ручейки и выпустить воду из заболоченного плато, по-прежнему находится совсем жидкий, заболоченный участок с линзой открытой воды - обнаружил сразу две грязевые купальни. Все говорит о том, что я не ошибался. Следы кабанов были наисвежайшие. Поднимаясь выше по дороге на верхушку берега наткнулся на такие же свежие следы косули. 'Вот красота'- отмечаю про себя и иду дальше к вышке. Мой путь после брода делает поворот на право и дальше я должен двигаться по направлению к поляне с вышкой практически параллельно направлению течения реки, на не большом от нее удалении. Между моей дорогой и речкой теперь по правую руку, заовраженный участок, заросший в основном лиственным лесом и кустарником, лишь на самом краю перевала высот берегового свала сохранились отдельные монументальные ели. В силу этих обстоятельств этот участок поймы реки прекрасное место для кабанов, любящих такие неудобья и крепи. А если вспомнить, что чуть выше по течению он примыкает к орешнику, который совсем скоро станет точкой притяжения для диких пятаков то становятся понятными мои опасения не остались бы они на дневку прямо тут. Плохо дело если так. Двигаясь к вышке, можно и спугнуть испортив охоту. Стараюсь двигаться 'на мягких лапах' насколько это возможно. Мне в помощь доносящийся шум воды на перекатах.
Практически пришел, уже вижу край поляны двигаюсь осторожно пока никого не спугнул. Только я подумал об этом обстоятельстве как совершенно отчетливо услышал шум встревоженного стада. Звуки доносились с противоположной стороны посеянного поля. В том месте русло реки делало очередной чудной набор изгибов. Между речкой и полем был неширокий участок леса, к полю примыкал участок соснового бора со старыми красивыми соснами, а чуть поодаль, ближе к руслу начинался смешанный лесок, который кустами обнимал речку. В том месте она была шириной не больше 5-6 метров. Именно с той стороны я отчетливо услышал звуки тревоги и суеты стада.
Замер, прислушиваюсь, никаких сомнений они меня услышали и распознали опасность. Подтверждением тому звук глубокого вдоха и фырканье с шумом выдыхаемого воздуха. Никаких сомнений меня обнаружили и пытаются унюхать. Ветер был с левой стороны под 90 градусов, значит причуять мой запах они не могут. Но тревога уже объявлена, и они стронулись. Одно слово - 'свиньи', все усилия на смарку.
Слышу, как удаляется стадо, мамка, фыркнув еще раз повела стадо на юг в сторону от реки и внезапной опасности. Отметил, что уходят не панически убегая, а просто уходят даже как будто не торопясь, но все равно уходят.
В душе досада: -'да что ты будешь делать' как говорит мой Батя в таких случаях избегая более крепких непарламентских выражений.
Постоял минут 5, послушал, решил так, что раз уж приехал нужно садится. Тем более что на охоте всякое случается. Бывает после стрельбы на соседних полях в паре километров от моих, через час приходило стадо и моя удача вместе с ним. Бывало, так, что на смену одним спугнутым кабанам приходили другие. Да по-разному, бывало, и это только у меня, а сколько всяких историй с разной степенью достоверности мне довелось услышать. Все, решено, продолжаю.
Еще минуту осматриваю поляну выглянув на ее край и двигаюсь по противопожарной канаве кратчайшей дорожкой к вышке.
Залез на вышку. Раскладываю шмурдяк, готовлюсь. Расстелил детский матрасик подвешенный под кровлей от мышей, положил смягчающие валики на опорные площадки для карабина, шабашку кладу слева на скамейке, за нее кладу фонарик и самодельный патронташик с оставшимися патронами (что бы не мешал в кармане), телефон кладу в плотную к левой ноге, термос ставлю на пол в левый дальний угол с таким расчетом чтобы наклонившись вперед и вытянув руку можно было дотянутся и в тоже время чтобы не мешался и не попал под ноги во время ожидания. Ночник положен под правую руку, там же лежит свернутым клубком теплая флисовая куртка, она будет и подушкой для опоры головы о стенку справа и если буду замерзать, то надену ее под куртку. Рюкзак убран под сиденье, ремень от карабина там же, фонарик на своем месте, снимаю колпачки с дневной оптики, и я готов. Перевел дух, осмотрелся. Не глядя, по привычке проверил тактильно, где все лежит и тут же одернул себя. Зачем? Еще август, не белые ночи, конечно, но темнеет поздно, ночи еще светлые и рассвет ранний. Откидываюсь на спинку принимаю удобную позу и расслабляюсь.
Глаз радуется. Трава еще не пожухла, вокруг буйство красок, шум леса совсем летний, полный многоголосья птиц и шума листвы. Ветра почти нет и в воздухе слышно гудение неисчислимого числа крыльев насекомых. Звуки леса на излете лета живущего полной, насыщенной жизнью. Запахи под стать картинке. Какие-то совсем знакомые еще с детства такие как запахи луговых трав и тут же легкий потяг ветра приносит из бора и соседнего озерца запахи воды, багульника и еще много чего мне незнакомого. В городе, я уж не говорю про шестимиллионный мегаполис, не чувствуешь и малой части того разнообразия что окружает прямо сейчас. Сижу и наслаждаюсь, даже факт спугнутого стада уже не повод для расстройства, а подобен едва уловимой горчинке в дорогом вермуте. Она не портит, она подчеркивает богатство вкуса.
Вышка расположена так что если смотреть прямо перед собой, то видишь ровно середину засеянного поля взгляд упирается в огромную старую березу, налево от нее в 30 метрах отдельно растущие на поле три сосны, между ними посреди посеянного поля установлена кормушка с зерном. Поле находится на холме, сразу за полем начинается соснячок, а за ним смешанный лес. Пологий спуск с холма через 200 метров упирается в озерцо размером 300 на 300метров видимо это фрагмент старого русла реки, сама же река Плюсса протекает совсем рядом, между ней и озерцом небольшой пролесок тоже крепко заросший. Осенью, когда облетит листва зеркало озеро местами будет видно. Если же посмотреть вправо с вышки, то видна оставшаяся часть посеянного поля и его дикая не засеваемая часть, заросшая луговыми травами. Само поле тянется метров на 150-200 вправо и упирается в ту самую маленькую речушку что я переходил в брод. Этой речушке остается пробежать 300 метров, если смотреть напрямую, и она впадает в реку Плюссу.
В этих местах у нас посеяны и построены вышки на двух полях на удалении до километра друг от друга. И оба эти поля - это всего лишь маленькие кусочки от когда-то отвоеванных у природы и бережно ухоженных человеком полей. Здесь когда-то кипела жизнь, стояли дома, жили люди, засевались поля, была дорога, а в месте, где я переходил реку в брод стояла мельница. Наверняка в период уборки урожая и помола здесь было многолюдно. Но во время Великой Отечественной войны немцы сожгли деревню вместе с жителями и люди на это место больше не вернулись. Лишь в Советские времена на полях были покосы и довольно богатые. Я, будучи мальчишкой застал времена, когда мужики на лодках ездили по реке и делали укосы, сушили траву и на лодках же вывозили сено. Весьма занятное зрелище - стог сена с урчанием мотора, движущийся по реке. Сена на лодки грузили по максимуму, прижимали и стягивали веревками, поэтому со стороны это был огромный стог сена прямо на воде. За места покосов даже разгорались споры.
Теперь же природа медленно, но неотвратимо забирает у человека обратно свое. Поля вместе с остатками сложенных из гранитных валунов фундаментами домов зарастают кустарником прямо по самой середине. С краев на поля наступает частокол березняка и ольхи. В последние годы процесс ускорился и некогда чистые поля затянуло мелким ольховым хмызником, лишь изредка, местами, то тут, то там, прямо в открытом поле растут благородные сосны. На открытом месте они растут очень пушистыми и коренастыми, а в высь не стремятся, от этого они смотрятся особенно красиво и благородно. Некоторые из них как на картинах японских художников, затейливо растущие ветви формируют красивую и густую крону, сами деревья невысокие, коренастые, но ветвистые и пушистые.
Все меняется.
Сижу в тепле, в комфорте, созерцаю красоту, наслаждаюсь буйством запахов, одним словом, кайфую. На душе тепло и как-то особенно уютно. Проблемы, заботы, одолевающие любого из нас, отступают. Наступает состояние какого то единения с окружающим миром, что то сродни медитации, ты видишь давно позабытые и в тоже время такие знакомые с детства картины природы, ощущаешь запахи о существовании которых забыл на время, а они вот здесь, такие же как были в детстве, какими были до нас и какими останутся, когда нас уже не будет.
Так хочется поделится с кем ни будь этим ощущением, но я один.
Кстати, а если быть откровенным, то совсем НЕ кстати, сына заразить охотой мне не довелось. Я возил его на разные охоты и рыбалки. Удалось организовать несколько отличных и весьма добычливых охот на утку на водохранилище. Я рассказывал о повадках и привычках разных уток. Я показывал ему потаенные места в угодьях, научил толкаться на пропёшке без звука, научил стрелять влет, думать перед выстрелом, с уважением относится к добыче и прочим премудростям охоты на утку. Он стрелял, добывал и даже радовался. Но его не зацепило.
Мне удалось несколько раз организовать ему охоту на кабанов. По ходу дела я рассказывал о тонкостях этих охот, специфики ее организации, о физиологии животных об их сезонных предпочтениях и прочих важных деталях. Он ездил со мной, слушал, помогал, добывал несколько раз и даже с этой самой вышки он добывал кабана. Отрадно было видеть его продуманный, вовремя и точно по месту сделанный выстрел. Я радовался этому выстрелу много больше, чем он, обнимал поздравлял, видел, что он тоже взволнован. Но эмоции прошли и видимо подзабылись, а интерес по-прежнему не проснулся.
У меня в активе есть несколько сохранившихся глухариных токов. Каждую весну я обязательно хожу на ток послушать песню 'Мошника' и добыть классически одного 'петуха'. Тока остались совсем небольшие и поголовье нужно беречь, поэтому обычно ограничиваюсь одним петухом, в богатые годы случалось брал и два за весну. Бывало, приходил послушать и не стрелял, а бывало, глухари отказывали в концерте несмотря на многочисленные заявки и жгучее желание зрителей и не пели. Что тому виной до конца не ясно, толи лось прошел по току и встревожил птиц, толи двуногие с вечера подшумели на вальдшнепиной тяге стреляя не по далеку, толи погода им была не по нраву.
Я показал сыну и эту охоту и даже несколько раз. Мы выезжали чуть за полночь, так что бы приехать в угодья к расчетному часу, затем шли по ночному лесу до края болота освещая путь фонариками, дальше выходили на край болота в полнейшей темноте пробираясь на ощупь перепрыгивали канавы, крались по краю болота. А добравшись до края тока присаживались на кочки и успевали в безмолвии выпить по чашечке чаю в ожидании начала рассвета. Я обращал его внимание на то, как меняется небо и краски вокруг, как просыпается природа, как зарождается новый день, как все вокруг меняется с каждой минутой, как сначала несмело пискнет первая птица и тут же начинает просыпаться весь лес и постепенно наполняется голосами да так, что для того чтобы услышать песню Глухаря, особенно дальнюю, нужно прислушиваться. Он слушал, запоминал, шел со мной на ток, пытался подойти к птице, но в те разы неудачно, не хватило выдержки и навыка, все время спугивал Глухарей, не дойдя до дистанции выстрела. Обратная дорога пролегала вдоль болотины и на ней всегда поют Тетерева их всегда отчетливо слышно. Издали показывал их и рассказывал об охоте на токовище, но вот охоту на тетеревов так ему и не получилось показать. И снова все было мимо, не зацепило.
Искры радости от удачи и эмоции от охоты, богатство запахов, буйство красок окружающих видов не разожгли хотя бы маленького костерка охотничьей страсти. Во всяком случае я не увидел-не почувствовал охотничьего огонька в его глазах.
Мы ездили некоторое количество раз на летние и зимние рыбалки. Некоторые из них были удачливыми, добычливыми и легкими некоторые, как назло, тяжелыми и пустыми. Однажды он даже поймал на Норвежской рыбалке в провинции Тромсё, в очень красивом и живописном месте, на самом севере Норвегии на выходе из фьорда, где дальше только океан, треску, размером больше, чем он сам на тот момент. Вымотал ее, не без помощи конечно, с банки глубиной 90 метров. На память об этом улове остались фото, на котором запечатлено как на галечном берегу лежит улыбающийся рыбачек рядом со своим уловом и улов этот едва ли не больше добытчика. Я не знаю сколько весила та треска, но я таких не ловил и не видел никогда. Этот случай подарил возможность поступать так, когда кто то в компании друзей рыбаков слишком уж разойдется в рассказах о трофеях и их размерах и начнет 'отливать пули' такого калибра что их даже не откатить, а не то чтобы приподнять, то я с подколом говорю:-'Ну не знаю как там у вас было, но мы с малым были на рыбалке и он вот таких таскал и отпускал' и показываю фото той самой трески. На другом фото мои руки и ее огромная голова с разинутой пастью, ракурс конечно впечатляющий.
Каждый раз пробовал зацепить его внимание деталями, невероятными красками заката на заснеженном Чудском озере, где на протяжении нескольких минут происходило чудо невероятных метаморфоз полыхающего заката. На невероятную красоту заката солнца на болоте во время гусиной охоты. На незаходящее солнце в Норвежских фьордах.
Обращал его внимание на вкус чая, заваренного на охоте или запах камыша на утиной охоте, на особенный запах стрелянной гильзы или вкуснейший, тонкий запах добытого вальдшнепа. На звуки просыпающегося весной леса и прочие такие близкие, и родные охотникам детали.
Но его не зацепило.
Таскать за собой через силу смысла никакого не имеет, остается маленькая надежда на то, что, пережитые моменты, когда ни будь всплывут из дальних и пока невостребованных уголков памяти и охотничья страсть проснется.
А пока сижу на вышке один и наслаждаюсь моментом.
Приехал я на поля хоть и поздновато, но на нашей широте до заката оставалось еще масса времени. Я успел и чайку попить и бутербродами подкрепиться и даже подремать чуток, когда острота восприятия чуть отхлынула.
Любовался закатом дня, слушал постепенно смолкающий шум птичьего многоголосья, а звуков объектов сегодняшней охоты так и нет. Когда стемнело в правом углу сектора обзора, примерно в одном и том же месте, слышал несколько раз звуки какого-то движения, но никто в поле зрения так и не появился.
Начало светать. На землю опустился туман. Вдруг в перелеске у озерца послышался хруст. Кто-то идет. Наблюдаю. Проходит больше получаса звуки перемещаются и уже визируются прямо напротив меня, но кто это пока не ясно. Медленно двигается слева направо. Вдруг в кустах 'взлаял' Козлик косули и тут же выскочил на край поля, остановился и внимательно оглядывался на источник шума. Интересно. Прошло еще минут 15 и на краю поляны появилась Лосиха. Эту 'корову' я уже встречал, она держится в этих местах, я даже для нее сделал солонцы неподалеку. В прошлом году я ее видел с лосенком, ну привет. Козлик убежал с поля вправо за спину, а корова что-то выбирала в траве на самом краю поляны. Стрелять ее я конечно не собирался, но взял карабин и потренировался прицеливаться на разных кратностях прицела. Потом выкрутил прицел на максимальные 10 крат и рассматривал в прицел как в подзорную трубу Лосиху крупным планом. Довольно крупная, шерсть рыжеватая, красивое животное как на картинке. Наклонялась что-то собирала, поднимала голову жевала, на время останавливалась, прислушивалась поводила ушами локаторами по сторонам и опять принималась за еду. В оптику хорошо были видны шевелящиеся во время пережевывания губы и внимательно осматривающие окрестности глаза. Покормившись буквально пяток минут корова двинулась в обратном направлении, и я еще с полчаса улавливал шумы от ее передвижений. Ушла она ровно туда откуда пришла.
Красота, уже не зря ездил. Достал термос налил чашечку чая достал из контейнера с обрезиненной крышкой, заранее развернутые конфеты (иначе шумят) сижу и пью чай, наблюдая как стремительно разгорается день и просыпается даже не ото сна, а от легкой дремы короткой летней ночи - лесная жизнь.
Вдруг справа сзади почувствовал какое-то движение. Не могу сказать, что это было. Треска не было, шума шагов или еще чего-то отчетливого тоже, но совершенно точно я почувствовал что-то в этом направлении. Проглотив остатки чая отставил термос и стал наблюдать за не очень удобным сегментом справа.
Через несколько минут уловил шорох травы, точно, что, то есть, затем еще и еще и вот на краю поля показался козлик. Тот самый которого спугнула Корова. А старый знакомый, ну привет еще раз. Рассмотрел его через оптику. Да тот самый, рожки почти симметричные только внутренние отростки чуть на разной высоте.
Козлик вышел на край поля очень осторожно и встал, прислушиваясь на несколько минут. Затем переместился на середину посаженного поля и начал кормиться, но тоже очень осторожно. Неожиданно замечаю, что звук идет не только от козлика, но возобновился в том же месте откуда он вышел, поворачиваю голову и вижу торчащую из высокой травы голову самочки. О как! Интересно. Повторив в точности процедуру выхода на поле за своим спутником, она вышла на открытое место, но что это?! Высокая трава рядом с ней зашевелилась. А когда она вышла на относительно невысокую часть засеянного поля я увидел, что рядом с ней появились сначала один козленок, а затем еще два. Вот это да, удивился я. Я считал, что два козленка это редкость для косуль, а три так чуть ли не чудо. Видимо не теми источниками я пользовался, либо святой Трифон решил меня вознаградить за терпение и показал мне исключение.
Козлик тем временем вышел уже на траверз кормушки, держался отдельно и преспокойно кормился по-деловому, выбирая что-то вкусное в траве. А мамаша с детками вышли на культурную часть поля. Здесь я их рассмотрел во всей красе. Два козленка определенно были мальчишками. Они были очень активны и больше скакали, и дурачились чем кормились, причем периодически поддевали друг друга и даже несколько раз стукнулись лбами тем самым местом, где должны появиться рожки. Во дают, даже подраться умудрились. Прямая аналогия с людьми, детьми и мальчишками. А вот третий козленок как послушная девочка держалась ближе к матери и с прилежностью отличницы кушала, тщательно выбирая что-то в траве. Далеко от нее не отходила и в играх шалунов участия не принимала, да и они ее и не пытались даже втянуть. Причем и по размеру козлята отличались, козочка была чуть меньше своих братьев. Все как у людей с удивлением отметил я.
В голове родилась мысль, нужно попробовать запечатлеть все. Пробую снять на телефон. Понимаю, что качество картинки будет ниже всяких ожиданий. Света маловато, далековато, в траве: Попробовал снимать телефоном через прицел. Я так раньше делал, но нужно очень точно спозиционировать оптическую систему иначе не получится, на неподвижных объектах это еще возможно, но эти непоседы вместе с родителями постоянно перемещались.
После нескольких безуспешных попыток отказываюсь от затеи и возвращаюсь к съемке просто на телефон.
В итоге у меня в архиве фотографии и видео одиночного, гордо пасущегося важного папаши, занятой детьми козочки, двух хулиганов сорванцов козликов и маминой любимицы маленькой козочки.
Правда качество фото и видео не для студии кинофотодокументов, но для сохранения в памяти такого события и этого качества будет достаточно.
Все действо длилось с полчаса, затем они ушли влево от меня в сторону куда ранее ушла 'корова' и все закончилось. А день набирал силу, птицы уже во всю пели на своих языках, солнце появилось над горизонтом и залило все уже теплым, верным светом.
Все, теперь точно все, можно собираться, слезать и ехать домой. Выход на охоту удался. Я причуял (а точнее они меня, но это уже детали) кабанов, видел кормящуюся корову и удивительно красивую, и грациозную, косулью семью.
Этот день я прожил не зря. Теперь через брод к машине, потом домой и поспать немного. В выходные много дел и особо расслабится не получится, уже завтра обратно в мегаполис к трамваям, метро и суетящимся людям, но сегодня свой заряд положительных эмоций я получил сполна.
Совершенно точно, когда то, не прогнозируемо когда, где и что послужит причиной, но в памяти вдруг всплывут чередой образов запахи трав, звуки леса, голоса птиц, образы грациозных животных, ощущение горчинки от упущенного и радость от увиденного, жаль только поделится этим гармоничным сочетанием не удастся, это только мой багаж, мои богатства.
------
время проведенное в небе, на рыбалке или охоте в зачет земной жизни не засчитывается
Просто Браво.
И что в истории,значит человеческая жизнь в временном плане.
В месте описания,столетия назад,лилась кровь рекой.
И не смотря на наступления цивилизации,ещё сохранились такие участки природы.
И как тонко подмечено,что всё одинаково в плане семьи и у людей и у зверей.
Одним миром мазаны.