Так называлась серия рассказов А.Ливеровского, которые я читал когда-то в "Охоте и охотничьем хозяйстве" (NN 6,8,10 за 1988 г.) Всё выложить не могу. Но вот вам самый прикольный, на мой взгляд, из этих рассказов.
А.Ливеровский
Царский лорд
-Привёл, - сказал дядя, - знал, что вы опять без собаки, и привёл. Повезло - ещё денёк, и другие бы пронюхали. В Лимузях у старого Августа взял. Ты же знаешь, он в Петергофе егерем служил в царской охоте. Последний царский ирландец. Посмотрим?
Мы выбежали в сад. К скамейке на обрывке верёвки был привязан огромный пёс, тощий как весенняя чехонь, и до предела грязный.
-Лорд! Лордушка! - позвал дядя Лёна.
Пёс помахал хвостом, заскулил, сел, как упал, и с привизгом принялся скоблить за ухом.
-Умница, всё понимает, - умилился дядя Лёна.
-Кажется, действительно породистая собака, - удивился отец. - Только вымыть её надо поскорее, и потом ... Лёна, почему у него масть какая-то странная, не рыжая, а вроде шоколадная? Может быть, отмоется?
-В Петергофской кеннеле* все были такого колера, шоколадные, - отрезал дядя.
На бешенном ходу Лорд обыскивал красугу - кромку суходольного болота. За ним шли мы - отец, брат и я. Нет, это были не просто мы - за собакой шли трое влюблённых.
-Смотри, какой ход! Типичный волчий поскок, и скорость...
-А челнок? Так и шьёт, ни одного заворота внутрь. Вот это постановочка!
-Голову ни на секунду не опустит, держит выше спины. Струю так и ловит, так и ловит... Красота!
-Вот это собачка! Что значит крови... а?
С полного хода, присев и изогнувшись, Лорд стал. Стал накрепко. Мы поспешили к нему и были уже близко, когда Лорд медленно выпрямился и прыгнул...
Выводок белых куропаток порвался, как подброшенный.
'Вак! Ва-ва-ва!' - чётко прокричал куропач.
-Даун! - крикнул отец. - Даун!
А Лорд? У него действительно огромный ход - через всё болото до дальней кромки проводил куропаток, вися у них на хвостах, и бросил только тогда, когда птицы взмыли над соснами.
Лорд вернулся очень довольный и лёг, вывалив язык, похожий на большой пласт свежеотрезанной ветчины. Мы молчали.
Перед выходом в поле Лорд ещё выше, чем обычно, задрал голову, потянул и словно на цыпочках подошёл к межевой канаве. Подкрался и замер. Как он был хорош! Большой, каменно - неподвижный, с рыжими бликами солнца на атласной шкуре.
Вот мы и рядом. Лёгкая дрожь пробежала по спине собаки, и Лорд ринулся вперёд.
-Даун! Даун, я тебе говорю...
Куда там! Тетеревята спасались, как могли, матка, припадая над травой, едва уворачивалась от наседавшего пса.
-Он поймает её, - сказал я.
-Нет, - сказал брат, - вязок, но не поимист.
Брат в эти дни читал 'Записки мелкотравчатого' и бредил псовой охотой.
Отец не сказал ни слова - он был искренне огорчён.
Дома дядя Лёна выслушал нас и схватился за голову. Он даже застонал тихонько:
-...Я забыл тебя предупредить. В Петергофе все старшие егери - натасчики были французы, их специально из Парижа выписывали. А ты - даун... Ты бы ещё по-чухонски скомандовал... Хуже бы не было. Ведь Лорд по-английски ни слова не понимает. Ни слова! Для него это пустой звук. Надо: тубо, пиль, куш. Вот как.
Отец был сконфужен.
Однако французский язык не помог. Лорд становился, поджидал нас и прыгал. Мы выкрикивали сложное, похожее на заклинание 'куштубодаун', прибавляли другие слова. А Лорд? Лорд гнал горячо и самозабвенно, пока не терял добычу из виду. Впрочем, скоро выяснилось, для зайца он допускал исключение: упустив косого из виду, Лорд продолжал гнать следом, по чутью, сопровождая это недозволенное занятие визгливым лаем. Тогда надо было уходить домой - зайца он гнал упорно и настойчиво.
В субботу, как всегда, приехал дядя Лёна. Он выслушал нашу печальную повесть, но не приуныл. Снисходительно улыбнулся и коротко пояснил:
-Чок-корда и настойчивость! Займусь сам!
Мы приободрились. Не говоря уже о нас, молодых, даже по сравнению с отцом дядя Лёна был охотником экстра-класса. С детских лет мы помнили его замечательные высокие сапоги, шитые на бычьем пузыре и перетянутые двумя ремешками - под коленом и на подъёме; знаменитыё медный рог, змеившийся двумя поворотами на медвежьей шкуре в кабинете дядюшки; Дуная и Вислу - смычок русских гончих, с глазами хмурыми, как утро позднего листопада. Да, дядя Лёна был величайший охотник, артист своего дела, и, если он брался исправить Лорда, успех был обеспечен.
Свежим воскресным утром мы все четверо отправились на болото - на открытом месте удобнее работать с чок-кордой - длинной прочной верёвкой. Лёгкий ветерок согнал остатки тумана. Взошло солнце.
Впереди, уверенно преодолевая мочажины и залитые водой канавы, бодро вышагивали прославленные, перетянутые двумя ремнями сапоги, а их хозяин, маленький, полный, окрученный кольцами верёвки, с грозной ремённой плёткой за поясом, мурлыкал в длиннейшие чёрные усы какой-то военный марш.
-Подержите-ка собаку, - приказал дядя, разматывая с себя чок-корду, - Так... Тридцать метров довольно. Теперь петля. Смотрите какая - глухая, а не удавкой. Другой конец к поясу, на всякий случай. Всё. Пускайте. Да тише ты! Вот прёт! Не собака, а локомотив.
Лорд мотался на чок-корде, как маятник огромных часов, дёргаясь на поворотах и прибавляя ход на прямой. Стойка у ржавого мочажка нас не удивила - там постоянно держались бекасы.
Забыв про чок-корду, дядя Лёна двинулся к недвижной собаке. Старый бекас не выдержал подхода, смачно чмокнул и потянул низом. Лорд прянул и кинулся за птицей. Дядя Лёна схватил убегающую верёвку и, вскрикнув, выпустил из рук. Не успел взглянуть на обожжённую ладонь, как страшный толчок свалил его с ног. Увязая выше локтей, дядя попытался встать, но ... ещё рывок, и он опять сброшен, на этот раз же на спину. Мы мчались на помощь.
Стряхивая с усов липкую зелень, дядя бормотал что-то о проклятой скотине, о шкуре, которую нужно спустить немедленно, ещё что-то.
Здесь я на минуту опущу занавес - я против битья собак, но досада дядюшки была большая и законная, а Лорд не рассчитывал, что он накрепко привязан к поясу ведущего.
-Теперь он подумает, гнать или не гнать, - отдуваясь, заявил дядя Лёна. - Где тут ещё есть бекасы?
-Правее, в кустах перед мшагой, - показал отец. - Только не привязывай ты этого чёрта к поясу, лучше привяжи что-нибудь к чок-корде.
-Прекрасная мысль! Ребята, срежьте мне эту ёлочку. Да не ту, а рядом, погуще, и привяжите к чок-корде. За вершину, она у нас ершом пойдёт, как якорь.
Ёлка не понравилась Лорду. Он останавливался, озирался, но потом привык и принялся таскать её довольно бойко.
Стойка у можжевелового куста была, как всегда, крепкой. С лёгким шелестом выкатился большой русак и зачастил к болоту. Лорд взвизгнул и кинулся вперёд. Дядя не успел наступить на верёвку, ёлка чиркнула его по крестцу и помчалась, подпрыгивая на кочках. Дальше всё пошло, как обычно, - заяц, за ним смерч из мокрой собаки, водяных брызг и бешеной ёлки. Через минуту всё скрылось из глаз, а через полчаса басовитый вой Лорда привёл нас к раздвоенной сосенке, где наглухо застрял обмызганный остаток ёлки.
Невесёлым было возвращение домой. Отец окончательно расстроился. Мы, по молодости лет, глупо хихикали. А дядя Лёна? Он был молчалив и сосредоточен, как полководец накануне боя - тяжёлого, но не безнадёжного, о чём говорила улыбка, иногда пробегавшая по его лицу. Перед самым домом он остановился и сказал:
-В конце концов, с Лордом можно охотиться. Стойку он держит, и если стрелять аккуратно, не мазать, то гонять ему будет некого. С зайцем хуже. Придётся отучать, и я его отучу! Будьте покойны...
Другого выхода у нас не было - мы охотились. Стрельба не всегда была 'аккуратной' и Лорд...
Недели через две после неудачного опыта с ёлкой пришёл таинственно улыбающийся дядя Лёна. Он оставил что-то в сенях и подсел к нам в кухне пить чай. Не сразу открылся, Только после второго стакана, да ещё обстоятельно покурив, сказал:
-Повезло, обещал - теперь сделаю. Надо же, как подфартило! В теплицу забрался заяц, ветром прихлопнуло дверь, попался, он со мной. Зина! У тебя найдётся сенник? Самый обыкновенный, только поплотнее, крепкий. Значит так, мы эту парочку зайца и Лорда поместим в мешок и ... плёткой, плёткой. Запомнит на всю жизнь! Позовите Лорда!
Тётя Зина принесла большой полотняный сенник. На свист, бойко цокая когтями по крашеному полу, примчался Лорд. Дядя Лёна скомандовал:
-Лёша! Надень на него намордник и подержи. Зина! Уйди, пожалуйста, в комнаты, тебе здесь делать нечего. Юра! Расстели сенник и приготовь завязку. Сейчас будет заяц. Крепче держите собаку!
Здоровенный, весь в рыжих завитках русачище сучил ногами и выбивался из рук, когда его перекладывали из мешка в сенник. Лорд с глухим намордником на удивлённой морде оторопело притих.
-Скорее! Запихивайте собаку и завязывайте. Где плётка?
На середине кухонного пола неподвижно лежал синеполосый мешок. В нём раздельно топырились два горба. Всё было тихо, спокойно, ни звука, ни движения. Дядя Лёна прошептал: 'Давайте плётку'. Сенник зашевелился, взвизгнул и взорвался, - клубясь, скручиваясь и раскручиваясь, метался по кухне. Лопнула завязка. Первым выскочил русак. Прижав уши, огромным прыжком взлетел на верхнюю посудную полку, выбив из неё несколько тарелок, и в испуге, как рыжая молния, бил во все концы помещения, взлетая и круша на полках посуду, банки с кислым молоком и вареньями. Внизу, стоя на задних ногах страстно подвывая навзрячь, прыгал Лорд. Дядя Лёна закрыл голову руками, спасаясь от осколков. Мы с братом глупо, в растерянности застыли. Спокойный и, как всегда, находчивый отец одним тычком распахнул створки окна и с хохотом наблюдал, как в проёме исчез русак и за ним Лорд. На шум спешила тётя Зоя.
*Питомник кровных собак.
Я плачу.....
Очень жизненный рассказ. Я подобное наблюдаю каждое лето.
У сеттеров в крови есть примесь гончих, иногда она дает о себе знать.
Слава Богу, моя Бонни этим не страдает. 😊