ВОРОН. Создатель и мудрец.
На берегу узкой пересохшей протоки мне пришлось остановиться. Осторожно, стараясь не шуршать опавшими листьями, я повернулся в одну, в другую сторону, стараясь разглядеть сквозь сетку ветвей ивняка массивную бурую тушу сохатого. Часто кажется, что если зверь весит больше полутонны и не выкрашен в зеленый цвет, то обнаружить его в кустах не представляет проблемы. Представляет, да еще какую! Этого лося я заметил со склона горы, нависавшей над лесом и вроде бы точно определил его местонахождение. А теперь он прямо сквозь землю провалился! Когда я спустился вниз, картина мира, конечно же изменилась, но остались какие-то ориентиры! Вот этот сухой тополь с обломанной верхушкой, чуть правее - несколько ярко-желтых берез: А между ними - все те же самые унылые желто-бурые заросли. В таких спрячется не один сохатый, а целый лосиный эскадрон. И имеет все шансы на успех скрыться, если бы не: Если бы не способности лося, как и любого другого животного издавать звуки. Именно эти, издаваемые сохатым звуки я и пытался уловить, вертя головой направо и налево.
Однако, звуки я услыхал не справа или слева, спереди или сзади. Сверху раздался трещащий шелест жестких перьев и я увидал, как большой ворон сделал круг между мной и замеченным мною с горы сухим деревом. Строго научно, я знаю, что так не бывает, что вороны не указывают охотнику жертву до того, как она получила первую пулю. Но ворон сделал круг уже надо мной, так близко, что можно было разглядеть блеск его черных бусинок-глаз. И снова ушел в сторону сухого дуплистого дерева. Вороны чуют смерть, пришла мысль, откуда-то из самых глубин, не тронутых ни книгами, ни образованием. Сомнительно, чтобы это была моя смерть при наличии здесь сохатого. Я снял с плеча ружье, проверил прицельную планку, и продолжая держать его в руках тихо-тихо двинулся через протоку. Похоже, через несколько секунд предстоит стрелять:
Так что же есть в вороне такого, что заставляет вполне прагматичных, не склонных к суеверию людей воспринимать его как существо, наделенное некими способностями, иногда не вполне объяснимыми?
Создатель и мудрец.
Подготавливая для нашей газеты серию материалов о волке, я в очередной раз отметил прелюбопытнейшую вещь. В мифологии, магии и верованиях самых разных народов волк и ворон образуют неразрывную пару. Вроде как волк отвечает за то, что происходит на земле, а ворон - в небе. Но при этом Ворон - существо гораздо более могущественное, да и заслуг перед миром у него, если так можно выразиться, гораздо больше. Ворон договаривается с огнем и создает человека, он пробивает небесную твердь и оттуда высыпаются небесные светила, он создает сам Свет и вытаскивает земную твердь со дна океана. Есть племена, у которых ворон считается первым учителем рыболовства, создал горы и провел русла рек, чертя клювом по земле.
Читатель наверное, не догадывается, что именно ворон договорился с Хозяйкой Прилива и она стала посылать их на землю периодами и тихими пологими волнами, а не как ей вздумается и бурными гудящими потоками. Так, по крайней мере, считают индейцы одной из ветвей тлинкитов.
Особенно много чего сделал ворон для северных народов. Уж во всяком случае, больше чем Теодор Рузвельт и Советская Власть.
У чукчей ворон создал священный инструмент для зажигания огня. Однажды, когда зимой приходилось особо туго, он вместе с куропаткой пробил небесный свод и стал свет. А также украл мячи, в которые играли злые Хозяева, а из этих мячей уже получились солнце, луна и прочие светила. Созвездие Ворона обозначает наступление сухого сезона у племен, обитающих от Египта до Монтаны.
Ворон - центральный персонаж огромного количества сказок, мифов и прочих преданий у ЧЕТЫРЕХСОТ ДВАДЦАТИ народов мира! В них Ворон выступает и как демиург, о чем мной уже достаточно много сказано, и как посланец богов, и как мудрый учитель и предсказатель. Сказки о вороне-плуте есть и у ительменов, и у чукчей и у коряков с камчадалами, а особенно их много у индейских народов на другой стороне Пацифики.
Естественно, сам Ворон в глазах этих народов получается довольно могущественным существом. Ворон - могучий шаман и первопредок в фольклоре коряков и ительменов. Ворон - патриарх многочисленного вороньего семейства, от которого произошли все люди.
Одиссей животного мира.
У кельтов и индейцев Ворон - прежде всего герой. Своего рода Одиссей животного мира. Он предельно хитроумен и призван совершать великие подвиги, но не от охоты к героизму, а вследствии препоганейшего стечения обстоятельств. Ворон - обжора и плут, он способен пустить пыль в глаза и проявить стойкость в сражении. Собственно говоря, Принц Корвин из некогда популярных у нас "Хроник Амбера" Роджера Желязны - это именно Ворон кельтской мифологии, на основе которой написаны эти книги.
Ворон в своей сказочной жизни постоянно кому-то противостоит. Это могут быть другие птицы - у индейцев и чукчей это Гусь, Гагара, Чайка, Голубая Сойка, у скандинавов - Журавль, Филин, Лебедь, у христиан - Голубь. Из наземных животных главные антагонисты Ворона - Волк, Медведь, из рыб - Лосось и Щука. Нет нужды говорить, что в большинстве случаев Ворон выходит победителем из всех этих коллизий, при этом прибегает к коварству и хитрости, руководствуясь максимой "цель оправдывает средства".
Ворону не чуждо и определенное благородство. Ворон спрятал сироту и одел ее перьями в своем гнезде, так что злой великан не нашел ее среди воронят - гласит легенда племени манданов. Ворон дал злобной старухе, которая насылала мор на бизонов вместо хлеба камень, так что она подавилась и в конце концов издохла - рассказывают Арапахи. Ворон переломал стрелы в колчане бога Войны ирокезов и тот с того времени был лишен пакостить людям по-крупному. А то ведь на свете черт-те что бы творилось!
Ворон мог быть создателем очень сильных артефактов, наделенных магической силой. Он был одним из ближайших помощников кельтского бога Ллеу, аналога Гефеста. Если Ворон садился на молот Ллеу, когда он создавал какой-либо предмет, то этот предмет заряжался магической силой. По другой легенде, семеро воронов сторожили Виланда, когда он ковал в Чарованном лесу волшебный меч Экскалибур.
Глаза и вестник.
Ворон сопровождает Кухулина и служит его глазами на дальних пределах Зеленого Эрина - так рассказывают кельтские легенды. Скандинавского Одина вместе с волками Фреки и Геки сопровождают два ворона, сидящие на правом и левом плече - Хаггин и Манним - Думающий и Помнящий. Причем, если волки несут на себе функцию прямого действия, то Хаггин рассказывает Одину что он видит перед собой, а Манним - что из этого следует. Поэтому глаза Одину вроде как были и вовсе не нужны, так что в некоторых трактовках скандинавской мифологии этот бог был попросту слеп.
Ученики друидов выпускали ворона для того, чтобы он сеял Весть на земле. Весть могла быть лазурная, янтарная и пурпурная - в зависимости от того, чего хотели друиды, эту Весть посеявшие. Чаще всего друиды не хотели ничего хорошего, поэтому Весть была пурпурной. Она сама по себе не была ни правдой, ни ложью, но Ворон обладал способностью посеять ее так, что люди воспринимали ее только во вред себе.
Здесь уже совсем недалеко до славянского ворона "вещуна". Ворон в славянской мифологии, как правило, предсказывает всякую гадость, которую, надо отдать ему должное, сам же и исправляет.
Участие Ворона в спасении от Потопа прослеживается насквозь по всем устным и письменным источникам - начиная от "Гильгамеша" и заканчивая кораническими сказаниями. Причем, если в древней шумерско-аккадской традиции Ворон был призван именно добрым вестником, принесшим горсть земли, то уже позднее он просто улетел из Ноева Ковчега к чертовой матери, а в иудейской традиции Ной так и вовсе проклял его, отчего ворон пробрел черный цвет и сомнительную репутацию.
Ворон выступал не только глазами и вестником. Во взаимоотношениях людей, богов и природы у него есть очень любопытная и значительная роль.
Между Верхним и Нижним Миром.
В силу своей принадлежности к классу птиц Ворон является как бы посредником между людьми и той тьмой мифических существ, которыми населило природу сознание примитивного человека. Ворон не ограничен в передвижении, Ворон умеет очень ловко имитировать звуки (позднее мы еще вернемся к этой его особенности). Ворон всегда на виду - он вертится над охотничьей партией и над конным отрядом - поэтому по полету Ворона жрецы и шаманы предсказывали события. Ворон выступал как посредник между Верхним и Нижним миром, между миром Мертвых и Миром живых и даже между Мудростью и глупостью (вспомните склонность Ворона к плутовству в чукотской и кельтской мифологии)!
Из всего перечисленного понятно, что, пожалуй, нет народности или национальной общности в северном полушарии для которой Ворон не был бы каким-либо языческим символом. Однако приход христианства очень сильно повлиял на восприятие Ворона человечеством.
Ворон. Наш спутник с рождения.
Чем черный ворон отличается от черной вороны?
Сегодня внешний вид ворона непривычен большинству горожан. В Ев-ропе законное место ворона уже давно прочно занимает серая ворона, а в Сибири и у нас, на Дальнем Востоке - ворона черная. Именно их, черных ворон, видим мы во множестве по весне и летом в самом Магадане, да и в его окрестностях. В чем же разница между черной вороной и черным же во-роном?
Прежде всего , ворон - птица крупная, крупнее вороны в два, если не в три раза. Еще ворон - птица, если так можно выразиться, амбалистого сло-жения по сравнению с субтильной, вечно взъерошенной вороной. Он широ-когруд, большеголов, клюв ворона толстый и слегка изогнут к концу. Чер-ные, отливающие синевой перья ворона плотно прилегают друг к другу, как бы обволакивая кольчугой мускулистое птичье тело. Ворон гораздо более осторожен в смысле выбора мест гнездовий. Сам он может по-вороньи бес-печно пастись на помойке или сидеть на крыше здания, оглашая округу про-тяжным "Кррум", но уж загнездится он - будьте уверены, там, где добраться до него будет очень и очень нелегко и где человек появляется только слу-чайно.
Цвет и голос ворона.
Цвет и голос (точнее - звукоподражание голосу) ворона отражены поч-ти во всех названиях ворона на большинстве языков мира. Да, на первый взгляд именно эти две вещи в вороне являются главными: цвет и голос. Если где-то и есть в природе нечто совершенно черное, то этим "нечто" наряду с черными дырами Галактики, черным квадратом Малевича и экономикой бывшего Советского Союза будет и черный ворон. Черного цвета у ворона клюв и глаза, язык и оперение, ноги и хвост. Даже помет взрослых воронов переливается очень характерным фиолетовым оттенком. Без преувеличения, ворон насквозь пропитан своим черным цветом. Поэтому и заметен он в природе не хуже чем самые ярко окрашенные райские птицы.
Ворону нет нужды таиться от хищников. С одной стороны, он вполне способен постоять за себя, с другой - мясо его вряд ли обладает какими-нибудь ценными вкусовыми качествами. Черная окраска еще может помо-гать воронам находить друг друга - ведь присутствие одного ворона в ка-ком-то месте, как правило, говорит о наличии какой-нибудь добычи.
Голос ворона - резкий, отрывистый - тоже средство сообщения этих птиц между собой. Тот, кто долго наблюдал за жизнью воронова семейства, наверняка поражался тому, как эти птицы переговариваются между собой, как разнообразен и изысканнен их язык. Охотникам хорошо известен при-зывный крик ворона, который раздается после выстрела, сразу когда на боку еще стоящего на ногах оленя начинает расплываться красное пятно. Вот на-до же, вроде абсолютная пустота царила в тундре в тундре - только ты, до-быча и грохот выстрела! Ан на тебе, еще эхо не успело стихнуть, с неба - краа, краа! А как переговариваются вороны во время любовных игр весной, в апреле!
Ворона считают еще великим имитатором звуков. Связано это, кроме всего прочего, с довольно совершенной голосовой системой этой птицы, по-зволяющей ей эти замысловатые звуки издавать. Ворон может не только имитировать человеческую речь, он может подражать звону упряжи, хлопку выстрела из малокалиберной винтовки и даже: голосу бензопилы в момент запуска. Зачем он это делает - не совсем понятно, однако это качество тоже издавна способствовало интересу к ворону среди людей.
Паразит или соглядатай?
О способности ворона видеть пищу издалека сложено столько легенд и рассказов, что даже перечислять их становится неудобно. Здесь надо пом-нить, что зрение птиц гораздо более совершенно чем зрение млекопитаю-щих, в том числе - человека. А зрение таких птиц, как ворон, ястреб, гриф лучше человеческого в разы, если не в десятки раз. Поэтому ворон видит ре-зультаты удачного выстрела с расстояния в пару километров, сидя так дале-ко, что главные действующие лица драмы и не подозревают о его присутст-вии. Вот тут и случается вышеописанная сцена - выстрел и: - Крааа! А еще ворон очень склонен сопровождать в походе каждого потенциального убийцу, будь то солдат, охотник, белый медведь или даже кречет. Ворону остается пожива от любой смерти. Когда человек не может унести добычу по каким-то причинам целиком, он подвергает ворона очень большому ис-кушению. Но, как правило, брошенная рядом ружейная гильза или какая-нибудь другая человеческая утварь может ввести птицу в задумчивость и она сочтет, что лучше с этой падалью не связываться. Не очень любят воро-на промысловики - ворону характерно дербанить добычу в капканах. По-этому русский промышленник, не верящий ни в бога, ни в черта, по ворону стреляет не задумываясь. В отличие от промышленника, скажем, якутского, который, пожалуй что искренне верит, что выстрел по ворону способен ис-портить его ружье.
Пища ворона.
Классическая картина, на которой ворон долбит выбеленный погодой череп наверняка попадалась каждому читателю минимум в трех вариантах. На самом деле если ворон и ковырялся в подобных останках, то только от нечего делать или с крайней голодухи. Ворон, конечно, падальщик, но па-даль не составляет основу его существования, как у грифа, например. Ворон - птица чрезвычайно гибкая по части чего-нибудь съесть. Он, конечно, не пролетит мимо завалившегося в промоину сохатого, но точно так же украдет из чужого гнезда яйцо, поймает зазевавшегося хлопунца, а на проталине на-бьет желудок прошлогодней брусникой. Ворон - гораздо более активный хищник, нежели принято о нем думать. Он ловит мышей и птенцов, вскры-вает раковины на морском берегу, а при случае, как говорят некоторые ис-следователи, может одолеть и новорожденного олененка. По крайней мере, чукотские и корякские пастухи, которые в общем-то, относятся к воронам с чрезвычайным уважением, во время отела оленей стараются всеми путями отогнать их от стада. Зимой ворон постоянно сопровождает пасущуюся массу оленей - ведь они своими копытами разрушают снег, а в снегу - норы мелких зверьков - леммингов и полевок. Беспомощная мелкота начинает суетиться на поверхности и тут-то черная птица не зевает.
В других регионах ворон своим крепким клювом долбит арбузы и ды-ни, ломает косточки абрикосов, в пустынях ловит змей не хуже "настоящих" хищников - тех, у которых и нос крючком, и когти по вершку. Эта нераз-борчивость в пище, вероятно, немало поспособствовала развитию очень сложного поведения. Эту сложность поведения, которую часто называют "умом" наблюдают все люди, которые хоть ненадолго столкнулись с этой птицей.
"Ум" ворона.
Существующая странная наука этология не дает ответа на вопрос, об-ладают ли животные и птицы "умом" в человеческом понимании этого сло-ва. Однако, в ситуации, когда мы изучаем живую тварь не в клетке, и не в лаборатории, а живем с ней, можно сказать, бок о бок, мы употребляем это выражение, и как кажется, употребляем его с полным правом. Так вот, ворон среди птиц - это все равно что бурый медведь среди животных. Ворон обла-дает редкой способностью замечать главное в любой ситуации, делать из нее далеко идущие выводы. Ворон может научиться доставать пищу из сложных укрытий, иногда он даже пользуется примитивными инструментами. Одна-ко, лучше всего "интеллектуальные" способности ворона реализуются в его общественной организации.
Общество воронов.
Ворон - птица общественная, может быть, в силу своего полупаразити-ческого образа жизни. Похоже, у них довольно сильно развито чувство вза-имной поддержки. Вороны скликают своих сородичей к трупу мертвой нер-пы, вороны способны охотиться загоном на перепелиные выводки. Причем при изобилии еды эти птицы не дерутся друг с другом - конфликты на свал-ках очень скоротечны и связаны, скорее с удобными местами для сидения чем с самой пищей. Однако, к представителям других видов птиц они от-нюдь не так терпимы. Известный орнитолог Л.А.Портенко описал в своей монографии "Птицы Чукотского полуострова и острова Врангеля" очень ин-тересную картину взаимоотношений наших героев с большими чайками - бургомистрами. "Осенью 1933 г. в Уэлене имел место массовый падеж собак и воронам было раздолье. Целыми обществами они сидели на трупах и их остатках наряду с бургомистрами. Я всегда замечал, что между этими двумя видами птиц существовали отношения, которые по внешнему их проявле-нию, можно было определить как уважение на основе презрения. Если ле-жали две собаки рядом, можно было видеть у одного трупа воронов, у дру-гого - чаек. Если к трупу подлетала чайка, ворон уступал место, иногда дело происходило наоборот. Близкого соседства, смешения в одной стае эти пти-цы, однако, не допускали".
Ворон-санитар.
Репутация падальщиков дает ворону порой особый статус и без скидки на суеверие. Вспоминается рассказ одного топографа, который в 1968 году попал в поселок Охотск. Поселок Охотск был в то время весь засыпан гнию-щей селедкой - отходами рыболовецкого промысла. По словам моего друга, селедка буквально усыпала обочины дорог, а вдоль берега моря накат намыл целую насыпь из дохлой рыбы, которую не успевали перерабатывать люди. Вороны в Охотске чувствовали себя королями и когда человек шел по улице, даже не взлетали при его приближении, а степенно отходили в сторо-ну. Мой приятель получил расчет, зашел в магазин и без церемоний приоб-рел первое понравившееся ему ружье - вертикалку ИЖ-12, которая тогда еще только появилась в продаже. Купив к новому ружью еще и сотняжку патронов, он вышел со всей этой покупкой на крыльцо сельской лавки и ре-шил, что нет лучше цели для пристрелки чем откормленный ворон в полу-сотне шагов от него. Но едва он вскинул ружье, какой-то местный житель тут же торопливо предупредил его: "У нас, пацан, поссовет принял особое решение, что за стрельбу ворона - штраф восемьдесят рублей. Они чай, се-ледку жрут, которую мы обработать не можем".
Наш спутник с рождения.
Вороны всегда сопровождают того, кто может дать им пищу. При этом они отлично понимают, что этот "кто-то" может так же отлично этой пищей стать и сам. Точно так же как вороны сопровождают сегодня оленье стадо в тундре Чукотки, они кружились над конными отрядами хазар и скифов в причерноморской степи. Вороны провожали драккары викингов в их мор-ских странствиях и полярные экспедиции покорителей полюса. Вороны кое-что знают о человеке. Представления воронов о людях проще, глубже, и ко-нечно - вернее человеческих домыслов о воронах. Ворон мудрее человека, потому что он проще его. Вороны знают о Человеке нечто САМОЕ ГЛАВНОЕ, как писалось в германских сагах. Человек, куда бы он ни шел, несет с собой смерть - свою или чужую. А ворон его только сопровождает.
Спасибо, Кiowa, за прекрасные эссе! Ими Вы укрепили моё желание: иметь достойного партнёра на охоте, в лице ВОРОНА!
Однако, при совершенно правильной ИЗНАЧАЛЬНОЙ установке:" Чем черный ворон отличается от черной вороны?"- в статье, в основном, описано КОЛЛЕКТИВНОЕ поведение простых ворон(Corvus corone).Кои являются: главным браконьером охотничьих угодий(?), вдохновляя на лозунг-"Воронобои всех стран, объединяйтесь!" http://www.mastergun.ru/filing/techique/57/
Одинокий ворон (Corvus corax), действительно: великолепный попутчик, собеседник и партнер на охоте(с собакой не сравниваю, замете)! Именно ЭТО, я, хочу доказать СЕБЕ на практике.
С величайшем уважением. Сэмэн. (Новосибирск)
Спасибо, Арсенич.Делаю ответный подарок-один из переводов Ворона Эдгара По, который мне нравится.Правда , нравятся и другие-везде есть своя прелесть.Удивилась, например, Вознесенскому с его "Оза"Интересно было почитать Донскова(http://www.ark.ru/ins/zapoved/lubstihi/po.html)
Но здесь приведу Вам Зенкевича.
----
ЭДГАР АЛЛАН ПО
ВОРОН
(Перевод М.Зенкевича)
Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Будто глухо так затукал в двери дома моего.
"Гость, - сказал я, - там стучится в двери дома моего,
Гость - и больше ничего".
Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный,
И от каждой вспышки красной тень скользила на ковёр,
Ждал я дня из мрачной дали, тщетно ждал, чтоб книги дали
Облегченье от печали по утраченной Ленор,
По святой, что там, в Эдеме, ангелы зовут Ленор, -
Безыменной здесь с тех пор.
Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах
Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего,
И, чтоб сердцу легче стало, встав, я повторил устало:
"Это гость лишь запоздалый у порога моего,
Гость какой-то запоздалый у порога моего,
Гость - и больше ничего".
И, оправясь от испуга, гостя встретил я, как друга.
"Извините, сэр иль леди, - я приветствовал его, -
Задремал я здесь от скуки, и так тихи были звуки,
Так неслышны ваши стуки в двери дома моего,
Что едва я вас услышал", - дверь открыл я: никого,
Тьма - и больше ничего.
Тьмой полночной окруженный, так стоял я, погруженный
В грёзы, что ещё не снились никому до этих пор;
Тщетно ждал я так, однако, тьма мне не давала знака,
Слово лишь одно из мрака донеслось ко мне: "Линор!"
Это я шепнул, и эхо прошептало мне: "Линор!"
Прошептало, как укор.
В скорби жгучей о потере я захлопнул плотно двери
И услышал стук такой же, но отчётливей того.
"Этот стук совсем недавний, - я сказал, - в окно за ставней,
Ветер воет неспроста в ней у окошка моего,
Это ветер стукнул ставней у окошка моего,
Ветер - больше ничего".
Только приоткрыл я ставни - вышел Ворон стародавний,
Шумно оправляя траур оперенья своего;
Без поклона, важно, гордо, выступил он чинно, твёрдо,
С видом леди или лорда у порога моего,
На Паллады бюст над дверью у порога моего
Сел - и больше ничего.
И, очнувшись от печали, улыбнулся я вначале,
Видя важность чёрной птицы, чопорный её задор,
Я сказал: "Твой вид задорен, твой хохол облезлый чёрен,
О зловещий древний Ворон, там, где мрак Плутон простер,
Как ты гордо назывался там, где мрак Плутон простёр?"
Крикнул Ворон: "Nevermore".
Выкрик птицы неуклюжей на меня повеял стужей,
Хоть ответ её без смысла, невпопад, был явный вздор:
Ведь должны вы согласиться, вряд ли может так случиться,
Чтобы в полночь села птица, вылетевши из-за штор,
Вдруг на бюст над дверью села, вылетевши из-за штор,
Птица с кличкой: "Nevermore".
Ворон же сидел на бюсте, словно этим словом грусти
Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор.
Он сидел, свой клюв сомкнувши, ни пером не шелохнувши,
И шепнул я, вдруг вздохнувши: "Как друзья с недавних пор,
Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор".
Крикнул Ворон: "Nevermore".
И сказал я: "Несомненно, затвердил он это с давних пор,
Перенял он это слово от хозяина такого,
Кто под гнётом рока злого слышал, словно приговор,
Похоронный зов надежды и свой смертный приговор
Слышал в этом "Nevermore".
И с улыбкой, как вначале, я, очнувшись от печали,
Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор,
Сел на бархате лиловом в размышлении суровом,
Что хотел сказать тем словом Ворон, вещий с давних пор,
Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с древних пор,
Хриплым криком: "Nevermore".
Так, в полудремоте краткой, размышляя над загадкой,
Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор,
Тусклой люстрой освещённый, головою утомленной
Я хотел уже склониться на подушку на узор,
Ах, она здесь не склонится на подушку на узор
Никогда, о nevermore!
Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма
И ступили серафимы в фимиаме на ковер.
Я воскликнул: "О несчастный, это Бог от муки страстной
Шлет непентес, исцеленье от любви твоей к Линор!
Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Дьявол ли тебя направил, буря ль из подземных нор
Занесла тебя под крышу, где я древний Ужас слышу.
Мне скажи, дано ль мне выше там, у Галаадских гор,
Обрести бальзам от муки, там, у Галаадских гор?"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Если только Бог над нами свод небесный распростёр,
Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несёт со всеми,
Там обнимет ли в Эдеме лучезарную Линор -
Ту святую, что в эдеме ангелы зовут Линор?"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
"Это знак, чтоб ты оставил дом мой, птица или дьявол! -
Я, вскочив, воскликнул, - С бурей уносись в ночной простор,
Не оставив здесь, однако, чёрного пера как знака
Лжи, что ты принёс из мрака! С бюста траурный убор
Скинь и клюв свой вынь из сердца! Прочь лети в ночной простор!"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья,
С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор;
Он глядит в недвижном взлете, словно демон тьмы в дремоте,
И под люстрой в позолоте на полу он тень простёр,
И душой из этой тени не взлечу я с этих пор.
Никогда, о, Nevermore! http://dominus.agava.ru/library/poe/raven/1.html
Не остановиться))
Это еще пара строчек в переводе Брюсова.
"Шелковистый и не резкий, шорох алой занавески
Мучил, полнил темным страхом, что не знал я до него.
Чтоб смирить в себе биенья сердца, долго в утешенье
Я твердил: "То - посещенье просто друга одного".
Повторял: "То - посещенье просто друга одного,
Друга, - больше ничего!"
А мне Русская Песня вспомнилась "Чёрный Ворон",в этой связи.Кратко и лаконично,
там всё,изложено о Вороне.
С уважением,
Александр
Li
Не остановиться))
Это еще пара строчек в переводе Брюсова."Шелковистый и не резкий, шорох алой занавески
Мучил, полнил темным страхом, что не знал я до него.
Чтоб смирить в себе биенья сердца, долго в утешенье
Я твердил: "То - посещенье просто друга одного".
Повторял: "То - посещенье просто друга одного,
Друга, - больше ничего!"
Спасибо большое, Лида!
Только вернулся, разбираюсь с делами.
Будучи еще мальчиком, упросил я отца взять меня в Экспедицию. То ходил вместе в маршруты, чего-то помогал, а то просто болтался по лесу. Раз притопал к триангуляционной вышке, очень высокой и старой, и решил на неё забраться, окружность обозреть. Когда поднялся на самый верх, понял, что поступок не шибко умный, поскольку подошла чернющая туча, из под неё начал дуть ветер, и вышка стала раскачиваться не на шутку. Я принялся спускаться, а все знают, что это - не в пример труднее, особенно начало спуска. И вот в этот момент прилетело воронов может сорок. Они не садились ни на вышку, ни на землю или деревья, а молча, лишь изредка по собачьи взлаивая, кружились вокруг. Ощущение было - тяжёлый ужас. Я, однако, благополучно слез и отправился восвояси. Тут же разразился проливнющий дождь. Вот я думаю, может, они сумели оценить ненадёжность моего положения прежде меня и потому срочно собрались к банкету?
Анекдот в тему (из "Комсомолки"):
На поляне неподвижно лежал Буратино, а над ним черными воронами кружили дятлы...
Скажите, никто из вас не пытался содержать ворона?
Насколько они привыкают к человеку/приручаютя?
У моего деда был ручной ворон,но я его не застал,не родился тогда еще,очень они воровать блестящие вещи любят,у деда терпение кончилось когда ворон из его кармана паспорт стащил с зарплатой,и в гнездо себе притащил,когда туда залезли,там ложки,гаечки разные,деньги,все так аккуратно разложено,разговаривал очень неплохо